george_smf (george_smf) wrote,
george_smf
george_smf

Category:

Виктор Дмитриевич АРСЕНТЬЕВ

Черновик статьи.

Если бы кто-нибудь задал мне вопрос о моих любимых мультипликаторах (имея в виду не режиссеров и художников-постановщиков, а именно художников-аниматоров, в узкопрофессиональном смысле), то в первой «десятке», если не «пятерке», я назвал бы его имя. Наряду с именами Дежкина, Анатолия Петрова, Колесниковой, а из «кукольников» - Норштейна и Павла Петрова, например. Имя Виктора Дмитриевича Арсентьева.
Любимый мультипликатор для меня – тот, «выуживать» чьи сцены из чужих фильмов доставляет особое удовольствие при пересмотре картин. Когда среди общего «потока» мультипликата вдруг попадается на глаза нечто, тебе хорошо знакомое и близкое, яркое, запоминающееся. Заниматься подобным занятием с эпизодами и сценами Арсентьева и приятно, и легко. Он был аниматором с ярко выраженным собственным «почерком». Его манера, безусловно, уходила корнями в дежкинскую школу, которую Виктор Дмитриевич прошел в молодости. Но при этом манера Арсентьева со временем обособилась настолько, что в поздних фильмах Дежкина его сцены выделить уже не составляет труда. Например, проход пьяного спортсмена с «подтанцовкой» в «Таланте и поклонниках», или сцены с хоккеистами в «Приходи на каток». Здесь авторство Арсентьева угадывается безошибочно.
Многие на студии воспринимали своеобразие арсентьевской манеры как ограниченность, но, даже оставаясь «в рамках стиля», он был разнообразен и изобретателен. Только в «Ну, погоди!» он применил несколько оригинальных «рисунков» походки Волка, и не повторил их больше нигде (например, «удвоенный» шаг в пятом выпуске, или шаг «с притопом» в первом). Другие упрекали его в механистичности, «бездушности», однообразии. В единстве приема по отношению к разным персонажам. Но режиссеры, с которыми Арсентьев работал постоянно, были довольны. Л.А.Шварцман говорил, что Виктор Дмитриевич «всегда попадал в «девятку», а иногда – и в «десятку»». Тем не менее лучшие работы Арсентьева (как и Дежкина) – конечно, находятся в поле эксцентрики, для этого направления его почерк был наиболее органичен. Его призвание было – не раскрывать психологические глубины, а дарить зрителю восторг, радость созерцания пластического совершенства.
Узнаваемость арсентьевского мультипликата подчеркивалась использованием излюбленных поз и жестов. К примеру, в его арсенале часто встречались опущенная вниз полусогнутая рука с кулачком или поворот персонажа вокруг корпуса на одной ноге. Но главное в его стиле – характерность пластики: «пружинистой», эффектной, выражаясь попросту – «смачной». Блестящий рисовальщик академической школы, он рождал выразительные компоновки, наполненные энергетикой, которая передавалась с экрана зрителю. В чем тоже был последователем Дежкина.
Почерк Арсентьева и заметен прежде всего в эксцентрических фильмах или эпизодах. Распознать его сцены в этом случае особенно несложно. Погоня за Мишей с кащеем-«автоматчиком» в первом выпуске «Бабы-Яги против!» и сцены подкопа в метро во втором. Эпизод на мосту в «Осторожно, обезьянках!», драка мамы-обезьяны с грабителями на корабле в «Обезьянках и грабителях», сцены разгрома столовой в «Как обезьянки обедали», сборы в театр в «Обезьянках в опере». Кадры с дирижером и оркестрантами в «Фальшивой ноте», ночной эпизод в «Он попался!», начало и финальная песня в «Попался, который кусался!», танцы у костра в «На лесной тропе». Сцены с Черным котом во второй истории «Котенка по имени Гав», «футбольно-хоккейный» и «боксерско-фехтовальный» поединки в «Стадионе шиворот-навыворот», Присыпкин в кегельбане в картине «Маяковский смеется», проходы по балконам в «Возвращении блудного попугая», и многое, многое другое. Тем более просто «вычислить» арсентьевский мультипликат в республиканских картинах – где-нибудь в узбекской «Капле», или в работах украинских и эстонских аниматоров.
Среди задач, которые приходилось разрешать Арсентьеву, попадались очень сложные и даже требующие виртуозности. В фильме «Маша больше не лентяйка» он блестяще изобразил персонажа, которого не слушаются части его тела – руки и ноги. Еще сложнее была задача в картине «Как лиса зайца догоняла» - сцена погони с репликами в рисованной «вращающейся» декорации. Для этого плана были выполнены фазы непрерывного циклового движения фона, которые сменялись под мультстанком покадрово. В это движение нужно было «вписать» мультипликат, ни разу не ошибившись ни с ракурсом, ни с мизансценой – стволами деревьев, постоянно «перекрывающими» персонажей. А.И.Солин рассказывал, что оператор М.З.Друян дважды начинал снимать этот кадр, и дважды съемка срывалась из-за ошибки в экслистах (как потом выяснилось). В конце концов режиссер сам сел за станок и отснял сцену, попутно правя неверную запись. До сих пор этот план впечатляет зрителя.
Своими учителями Арсентьев называл четырех великих мультипликаторов. С каждым из них он работал, и каждый оставил свой след в формировании его манеры.
Первый учитель – Борис Петрович Дежкин. Первая же производственная работа Арсентьева по окончании курсов мультипликаторов – дежкинский «Чиполлино». Впоследствии Арсентьев стал постоянным членом дежкинской «команды» аниматоров, что само по себе было большой честью. Он работал на «Шайбу! Шайбу!!» (в частности, делал блистательный эпизод вальса – судя по экспозиционным листам, хранящимся в Музее кино), на «Где я его видел?», «Это не про меня», «Матче-реванше», «Метеоре на ринге», «В гостях у лета»… Как постоянный «дежкинист», Арсентьев был привлечен и к работе над фильмом Пекаря и Попова «Приключения красных галстуков», где режиссеры попытались соединить дежкинскую пластику с поповскими типажами, и для этого набрали команду аниматоров почти исключительно из соавторов Бориса Петровича.
Второй учитель – Григорий Митрофанович Козлов. Именно на его фильме «Случай с художником» Арсентьев постигал многие секреты мастерства (эта работа – вторая в арсентьевской фильмографии). Позже он работал и на козловской «Картине».
Третий – Роман Владимирович Давыдов. Работа Арсентьева на «Гунан-Баторе», «Главном Звездном», «Детстве Ратибора», «Фоке – на все руки доке» очень многое ему дала и стала бесценным опытом. Свой главный труд – «Маугли» - Давыдов тоже создавал при участии Арсентьева (в частности, ему принадлежат многие сцены с Бандар-Логами). Но после третьего фильма («Последняя охота Акелы») он переключается на работу с четвертым своим учителем – Вячеславом Михайловичем Котеночкиным. Из титров «Маугли» имя Арсентьева исчезает, зато оно начинает появляться в каждом из выпусков «Ну, погоди!». Арсентьев становится самым незаменимым мультипликатором-«нупогодистом».

(Продолжение следует).
Tags: Арсентьев, Союзмультфильм, анимация
Subscribe

  • "Но книжку-то можно? Книжку!"

    Сегодня пришло сообщение от редактора-составителя двухтомного альманаха «Окуджава, Высоцкий, Галич…» Андрея Евгеньевича Крылова. Как я и…

  • Акционеры - 99

    22 года назад, 1 июля 1999 года, «Союзмультфильм» был акционирован. Как все уже, наверное, знают, это было сделано тайно, в обход законов и процедур…

  • Датское

    Год назад в этот же день попробовал пересмотреть все произведения отечественных аниматоров, посвящённые Пушкину. Не ПО его произведениям, а О НЁМ.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment