george_smf (george_smf) wrote,
george_smf
george_smf

Categories:

Рязанов: времена и герои - 5

(Продолжение)


«ПРИВЕТ, ДУРАЛЕИ!». 1996 год.



После долгого перерыва Рязанов вновь работает в жанре «чистой» комедии, без примеси трагизма. Комедии лирической, с элементами сатиры. Он возвращается к интонациям фарса и приёмам буффонады, которые со времён «Иронии судьбы…» использовал лишь эпизодически. Вновь в его палитре появляются краски иронической мистики.

Вновь в центре сюжета – типичные рязановские герои: образованные, культурные, порядочные, открытые, в известной мере инфантильные, чудаковатые и нелепые. Герои впервые обретают обобщённое наименование – дуралеи. Новизна ситуации в том, что действуют они в новом, «постапокалиптическом» мире – уже благополучном, пережившем кризис и обновление. Но если в советский социум рязановские герои худо-бедно вписывались, выглядя его своеобразной, но естественной составляющей, то в новой жизни они ощущают себя чужими и приспосабливаются к ней с трудом. Новый мир к ним ещё не враждебен, но в нём «дуралеи» выглядят белыми воронами, даже не совершая попыток этот мир переделать. Из прежних рязановских героев такой неприспособленностью отличалась, пожалуй, лишь Катя Иванова – «девушка без адреса», но там причиной была её «неуживчивость характера», активность в попытках исправления несправедливости. Теперь же и Юра Каблуков, и Ксения Засыпкина оказываются на обочине жизни лишь по причине своей непривычности для нового социума. Эта новая жизнь создана не для них, хотя и не угрожает их существованию.

Интересно, что опору герои пытаются найти в связи с «досоветским» миром, который, в соответствии с тогдашним доминирующим мировоззрением, осознаётся как норма, от которой произошло семидесятилетнее отклонение. Связь эту ощущают именно «дуралеи», они – хранители преемственности утраченной «нормы», которая обретает материальное выражение – браслет, приносящий счастье. На идею восстановления разрушенных связей работает и среда – лужковская Москва, вышедшая из хаоса и воссоздающая храм Христа Спасителя.

В этом фильме ещё теплится надежда на будущее исправление жизни. Уже в следующей рязановской работе новый мир станет гораздо агрессивнее к «дуралеям», и им снова придётся бороться за выживание.





«СТАРЫЕ КЛЯЧИ». 2000 год.



В этой картине Рязанов, видимо, поставил рекорд в попытках соединить несоединимое. Откровенно эксцентрический, фантастический сюжет (вплоть до пренебрежения логикой поступков и событий) совмещён здесь с характерными для Рязанова мотивами позднего чувства и авантюрно-криминального протеста «снизу». Во второй половине действие на время приобретает концертную форму (как в «Карнавальной ночи»). Если добавить к этому разнородность песенного материала (от романса до рэпа), впервые встречающуюся в музыкальных картинах Рязанова, и нарочито балаганную манеру актёрской игры, то становится неудивительным, что этот фильм стал, по-видимому, самой спорной рязановской работой.

Тематически «Старые клячи» - это «Старики-разбойники», перенесённые из реалий начала 1970-х в агрессивную и чужеродную среду конца 1990-х. Вновь герои Рязанова выступают против социального порока, но уже не нападая, а защищаясь. Если «старики-разбойники» отстаивали свою состоятельность и достоинство, то «старые клячи» борются за право на существование. Против Мячикова был бездушный номенклатурный карьерист, против Любы – «чёрные риэлторы» и их заказчик, готовый ради её квартиры отправить на тот свет кого угодно. Уровень угроз говорит сам за себя.

Счастливый финал «Старых кляч» так же условен и неправдоподобен, как и весь сюжет. В 1990-е годы герои Рязанова уже не приносят себя в жертву ради торжества справедливости, а из последних сил сражаются за оставшуюся в их распоряжении жизненную территорию. Они становятся кучкой чувствующих и опознающих друг друга с первого взгляда людей, которые обороняются от ощетинившегося против них мира.






«ТИХИЕ ОМУТЫ». 2000 год.



Последняя совместная работа Рязанова с Эмилем Брагинским – возвращение к жанру «грустной комедии». Ещё один пример рязановской картины, лишённой остросоциальной окраски, и один из самых тонких фильмов позднего Рязанова. Вновь (в четвёртый раз) разыгрывается сюжет о постепенном переходе от враждебности и отвращения к любви. Вновь звучит тема позднего чувства и описывается история человека, отказавшегося от шанса на счастье.

Академик Каштанов – ещё один вариант нерешительного и несколько инфантильного рязановского персонажа. Он бежит в Тихие Омуты, угнетаемый тем же, что и Платон Рябинин – жизненной рутиной, выхолащивающей существование. Ему, как и герою «Вокзала для двоих», выпадает случай стать самим собой, но он не готов к сохранению своего обновлённого облика, хотя ради этого, кажется, не требуется никаких существенных жертв.

Тихие Омуты становятся полусказочным, «заколдованным» местом, где все герои раскрываются, оживают, обретают свободу и естественность, невозможную в Москве. С необходимостью возвращения в столицу Каштанов испытывает то же, что и Лукашин под утро новогодней ночи. Каштанов – неожиданный для Рязанова образ подкаблучника, добровольно возвращающегося в родную тюрьму просто потому, что так привычнее. Ему не угрожает крушение карьеры, как Филимонову, или разорение, как Паратову. Просто короткое время чудес кончается. Побывав мужчиной, герой возвращается к роли воспитуемого «взрослого ребёнка».

Финальная сцена окончательного краха личности происходит в Москве в предновогодние дни. В сценарии концовка была счастливой – Каштанов находил в себе силы порвать с привычной жизнью. В фильме Рязанов разводит его с Джеки навсегда, и предновогодняя Москва превращается из города чудес в место, где чудо гибнет под пятой предначертанной рутинной юдоли.





(Окончание следует)
Tags: Рязанов, кино
Subscribe

  • Книжные новинки

    Поскольку на книжных ярмарках я не имею возможности бывать уже около двух лет, пополняю библиотеку закупками в интернет-магазинах. Сегодня пришли…

  • Вам, библиографы!

    В 1959 году в Детгизе вышла повесть Кирилла Домбровского «Внимание… Съёмка!» - рассказ для детей о том, как снимается научно-популярное кино.…

  • Пащенко - 120 (3)

    (Окончание) Последний период творческой биографии Мстислава Сергеевича прочно связан с именем Бориса Дёжкина. После окончания «Лесных…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments