August 9th, 2013

Билибин1

Скромная догадка

Сегодня, дописывая текст исторической справки о «Союзмультфильме», погрузился в осмысление процесса запуска фильма в производство. И, вкопавшись в него, понял, зачем Госкино СССР понадобилось в 1979 году вводить в обиход дополнительную стадию работы – киносценарий. Его надлежало писать между литературным и режиссёрским сценариями, и в производственном отношении это было совершенно излишним этапом.

Ларчик просто открывался.

До этого Госкино, как правило, контролировало только два момента: литературный сценарий и сдачу готового фильма. Поправки можно было внести только на этих стадиях процесса. Причём, как правило, самая существенная переработка проходила на этапе сдачи фильма, из-за чего приходилось продлевать сроки производства, отменять акт о его окончании, производить дополнительные затраты на перемонтаж, переозвучание или даже досъёмки.
Естественно, Главная сценарная редакционная коллегия хотела минимизировать эти хлопоты и отследить возможную «крамолу» в процессе запуска фильма. Утверждения литсценария для этого было недостаточно, так как всё большую роль играла режиссёрская трактовка картины. Часто бывало, что из безобидного сюжета режиссёр делал острый фильм, пряча фиги по карманам, вводя дополнительные смыслы или допуская не принятые в советском кино «хулиганства» и эстетические вольности.
Проявиться эти замыслы могли разве что в режиссёрском сценарии. Но его поди проконтролируй. Режиссёрский сценарий – фактически таблица, чтобы в ней сориентироваться, надо сложить в голове «данные» из разных граф и напрячь фантазию, пытаясь представить общий результат. В этой «головоломке» редактуре было очень сложно разобраться.

Вот поэтому-то и был придуман Киносценарий. Который фактически должен был представлять из себя тот же режиссёрский, только изложенный литературными средствами. Удобный для чтения и контроля. Но совершенно не нужный ни режиссёрам, ни редакторам студии, бессмысленный и, видимо, затормаживающий запуск.
Интересно, что эта уловка ничего не изменила. «Крамолы» меньше не стало, напротив – в первой половине 1980-х годов в мультипликации уже ощущались первые веяния будущих перемен, режиссёры и художники ломали границы дозволенного и, несмотря на поправки и сопротивление Госкино, «протаскивали на экран» многое из того, что в 1970-х ещё было немыслимым.

Но об этом я написал подробнее в другом тексте. Когда-нибудь и его обнародую…