george_smf (george_smf) wrote,
george_smf
george_smf

Category:

Еще о мультипликате

Как-то незаметно на сайте "Киноведческих Записок" появились тексты моих публикаций о мультипликате - беседы с Анатолием Алексеевичем Петровым и Володей Вышегородцевым. О выходе номера с ними я писал в июне:
http://george-smf.livejournal.com/12210.html

Теперь все это можно прочесть вот здесь:
http://www.kinozapiski.ru/data/home/articles/attache/192.pdf
http://www.kinozapiski.ru/data/home/articles/attache/210.pdf

Конечно, за годы, прошедшие с того момента, когда я записывал и готовил к публикации эти материалы, многое изменилось. Но все же, мне кажется, актуальности они не потеряли. Особенно диалог с Володей. Надеюсь, это будет интересно не только людям "со стороны", но и профессионалам тоже.

И - в качестве "бонуса" - фрагмент беседы с В.И.Вышегородцевым, почти не вошедший в публикацию. О работе мультипликатора с нерисующими режиссерами и о статике в мультипликате. В журнале можно найти только начало этого фрагмента, а продолжение - ниже. Если кто заинтересуется - читайте:

Г.Б.: А как происходит (или происходило) объяснение задания или поправок с нерисующим режиссером? Есть разница между нерисующими и рисующими?

В.В.: Это все относится к теме фабрики. Потому что на «Союзмультфильме» работали люди, пришедшие со стороны, не имеющие отношения не то что к кино, но вообще ни к какому искусству. Допустим, вышел человек на пенсию. Директор картины говорит: «Иди к нам!» – «Ну, давай!» – «А чего умеешь делать?» – «А ничего не умею!» – «Ну, тогда режиссером!» А он талантливый человек оказался. И делал хорошие фильмы. Потому что тут важна башка. А инструментов у него – навалом! Мультипликаторы есть, в цехах художники – все «выдавалось». А сейчас режиссеру, если он в этом не смыслит, очень трудно работать. И я даже не представляю, как. Да таких уже и нет. Вот, один из наших нерисующих режиссеров – я с ним никогда не работал, просто знаю понаслышке, что у него семь пятниц на неделе всегда было. Я присутствовал при разговоре, когда Наташа Богомолова принесла ему сцену, ее посмотрели на экране, и он говорит: «Нет, Наташ, надо все по-другому! Я вот всю ночь не спал, думал – надо иначе сделать». А Наташа смотрит: совсем другая мизансцена, все по-новому, - и говорит: «Послушай, по ночам спать надо!». Ну, тем не менее, переделала.

Г.Б.: Рассказывают, что он требует переделок сразу крупными кусками, а не по мелочам, и когда ему говорят, что проще подправить мелочи, иначе будет хуже, он настаивает на своем. И в результате методом проб и ошибок возвращается к первому варианту.

В.В.: Он такой мечущийся. У него нет железного видения.

Г.Б.: Я не знаю, это от отсутствия практики?

В.В.: Нет, просто он начинает кино, еще его как следует для себя не сформулировав. Только общее представление. Время наше вообще много породило шарлатанов, и сейчас в такой же ситуации находится один наш классик игрового кино, взявшийся за полнометражную анимацию.

Г.Б.: Его называют в группе гениальным дилетантом в кино.

В.В.: Абсолютно. Я попробовал работать на этом проекте. Пришел, познакомился. Мне дают задание: «Вот лэй-аут». Я говорю: «Это не лэй-аут. Это увеличенная раскадровка. Причем плохо нарисованная». – «Ну, неважно, я тебе по ней расскажу, что должно быть. Вот то-то, и то-то, но не так, как здесь, а по-другому». То есть разговор на пальцах. Я говорю: «Так для чего вы лэй-аут делаете?» - «А для того, чтобы режиссеру показать: он это раскритикует, а я тебе рассказываю уже то, что он раскритиковал». «Ну, если вы делаете лэй-аут, он должен быть осмыслен, продуман, к нему много требований, а это к лэй-ауту вообще никакого отношения не имеет». Эта раскадровка была даже приличнее нарисована, чем лэй-аут, но она же не продуманная. Причем этот режиссер придумал себе фильм – в стиле анимэ такого японского… Я туда сунулся было – ничего не понимаю! Что в кадре происходит? Все в статике! Говорю об этом ему, предлагаю поиграть. «Не надо! Не надо!» Я говорю: «Ну как же так? Вот персонажи, вот сцена. Восемь метров. Вот этот персонаж реплику произносит, ладно, это можно обыграть…» - «Не надо никаких жестов! Просто повернулся к собеседнику, сказал реплику – и все». «Послушайте, вот Вы мне это показываете, и за это время уже два раза рукой махнули». - «Нет, повернулся – и все». - «А второй что делает?» - «Просто стоит». Я говорю: «Восемь метров – это шестнадцать секунд! Как он может стоять шестнадцать секунд на месте?»

Г.Б.: Видимо, он исходит из опыта игрового кино, где актер может столько стоять.

В.В.: Актер может. Вот диктор на экране, он не шевелится. Ну глаза иногда на текст скосит… Но он все-таки живой, покачивает головой, что-то там с ним происходит. А здесь: «Нет, ничего не надо». Ну, сильно я не спорил, авторитет все-таки большой… Но даже когда часовые у Мавзолея стояли, и то они моргали, видно же, что они не на картонке нарисованы. А это будет смотреться как фон. Это специфика анимации, а он этого не понимает. Они много фильмов отсмотрели, и мне что-то показывали для примера. Я говорил: «Вот обратите внимание, какие всюду короткие планы. Именно потому, что они все на статике построены. Статика долго не выдерживает». Я прекрасно помню ситуацию, как они набирали группу, мне тогда позвонили от его имени, не помню, кто, я был занят… Говорят: «Мы проводим конкурс». Я ответил: «Во-первых, я не в том возрасте, чтобы в конкурсах участвовать, во-вторых, я занят». Оказывается, такие звонки еще были, многим. Но все люди, мне подобные, знают себе цену, и, естественно, отказываются. И в результате – я не встречал такого количества случайных людей на одном проекте одновременно. Это – «конкурс». И поскольку он – абсолютный дилетант в этом деле, его можно легко «развести». Сказать: «Это так делается!» Он же не знает, как это делается на самом деле.
Но ведь, возможно, если бы это было до 1990-го года, когда «Союзмультфильм» еще функционировал, у него бы все прошло. Пришел же к нам Гарик Бардин – сделал кино. Пришел Вася Ливанов – сделал. Пришел Хржановский – сделал. Люди, карандаша в руках не державшие. Ну, Вася немного рисующий… А Наташа Голованова – для меня просто открытие, что она рисует. Она сказала, что сейчас только научилась, она же не рисовала никогда. Сама пишет, сама иллюстрирует… Все никак не соберусь сценарий прочесть…

Г.Б.: У Наташи импровизационная манера работы, она может и мультипликат дать без кадровой рамки, это не всем нравится…

В.В.: Ну, это задача такая. Вот, она и мне без рамки дает. Потому что она рассчитывает, что я не просто аниматор, я, наверное, уж как-нибудь мизансцену «сляпаю». Потом, сейчас это проще, поскольку есть компоузинг в компьютере, там можно что-то подвинуть, изменить. А Наташе очень нравится компоузингом заниматься.

Г.Б.: Она вообще импровизатор по способу работы.

В.В.: Да, она любит и ножницами поработать, и подвигать. Правда, пока нет фонограммы ни музыкальной, ни речевой. Она всех записала, но еще не свела и не расшифровала. Поэтому надерганные какие-то сцены дала. Элитарное кино ей неинтересно. Это ее позиция. В принципе, я тоже этого не понимаю. Для меня кино хорошее то, которое имеет зрителя. Хоть какого-нибудь. Я, например, не большой поклонник Тарковского. Потому что фильмы его – ну, «Солярис», «Рублев», ну, «Иваново детство» интересное, - но остальные мне скучны. А скучный фильм – не для меня. Я думаю, что я обыкновенный средний зритель. «Гений», «гений»… Ну, неинтересно мне, как бегает Янковский по Венеции и ищет, куда бы свечку воткнуть.

Г.Б.: Возвращаясь к статике: не всякая статика выдержит ту нагрузку, которая необходима. Для этого должна быть компоновка очень выразительная и четкая. Вот Роман Давыдов очень многое в статику вгонял, очень любил статичные мизансцены с небольшой движущейся деталью. Но он это делал так, что это играло.

В.В.: Да. Иногда одергивал: «Я тебе сказал, что лошадь в статике. Зачем ты ее пошевелил?» И все-таки переделал, по-моему, хуже стало. Мы с ним много спорили на «Лебедях Непрядвы». «Я тебе сказал – конь, как монумент, стоит!». - «Ну, ведь на него садятся, он хотя бы ногами переступить должен!» - «Нет, не надо! Ладно, я сам!». И нарисовал на модели. Или еще сцена: один герой снимает с себя плащ и надевает его на другого. Я сделал так: правой рукой он берется за правое плечо, левой – за левое. Правая рука с плащом проходит над головой, описывает дугу, он заводит ее за спину партнера – и опускает плащ ему на плечи. И Давыдов заметил: «Он его наизнанку надел!». Я позвонил специально Винокурову: «Саш, у тебя плащ разного цвета с двух сторон?» - «Одинакового!»… Но Давыдов уперся: нет, правый край плаща должен опускаться на правое плечо! Я говорю: «Роман Владимирович, суета будет!». А дело было в зале, при народе. Я сказал: «Покажите мне, как должно быть!». Он показал: снял «плащ», повертел в руках, перевернул, снова надел… Я говорю: «Роман Владимирович, Вы же не видите себя со стороны. Тут же много лишних движений! Кино-то эпическое, нужна строгость». «Ладно! Я сам переделаю!» Переделал, смотрим материал. Гробовая тишина в зале. «Ладно. Делай, как было». Я говорю: «А чего я буду делать? Все готово, мультипликат есть!». – «Я его выбросил!» - «А я не хочу делать то же самое второй раз». Он обиделся на меня. Он-то Мастер, а тут сопляк какой-то капризничает…

Г.Б.: Давыдов был мастер пластических экспериментов, его фильмы в этом смысле – настоящая энциклопедия. Там и «эффект параллакса», и двойные панорамы с разной скоростью, и неожиданные композиционные решения…

В.В.: Он любил все эти эффекты, но главное для него все-таки были лошади. Если в сценарии нет лошадей – это не его сценарий. Только «Маугли» без лошадей…

Г.Б.: Мне В.А.Никитин рассказывал: когда они работали на «Василисе Микулишне», то Никитин принес Давыдову типаж коня, и тот сказал: «Этого коня двигать нельзя!». Причем Виктор Александрович перебрал массу вариантов, от самых условных, стилизованных, до реалистических. Хотя понимал, что Давыдову нужен «кавалерийский» конь. Никитин потом справлялся у других аниматоров-«лошадников» – все говорили, что двигать можно. А Давыдов – «нельзя».

В.В.: Ну, это могло быть. Давыдов был очень своеобразный и упрямый. Его переубедить было невозможно. Только обмануть. Я как-то взял у него сцену, в понедельник приношу: «Чего, уже сделал? Ну, давай…». Посмотрел, нашел миллион огрехов: вот тут глаз не на месте у лошади, вот тут – нога не так нарисована, или кость… Лекции он читать любил. Особенно по анатомии лошадей. Сказал бы – глаз не на месте, я бы поправил… Нет, лекция часа на два. «Иди, все перелопать!». Ну, я сцену засунул в стол, выждал неделю, не трогая карандашом – принес снова. «Ну, другое дело!». Это стереотип: если сделал быстро – значит, схалтурил!

Г.Б.: Да, такой прием многие применяли. У Бутакова есть похожая история, только с Вано.

В.В.: Это – тоже один из методов. Я его не сам придумал.
Tags: Анатолий Петров, Вышегородцев, Союзмультфильм, анимация, публикации
Subscribe

  • Вдогонку празднику

  • Актуальное

    ВОСКРЕСНЫЙ ЗВОНОК, или ПЛОХАЯ СВЯЗЬ Алё! Здоров! Ну, есть прогресс? Чего-чего? Опять воскрес?! Вот сука! Падла! Ну народ! Ни яд, ни голод не…

  • Актуальное

    Ликует запретитель, Пришла его пора! Отныне просветитель – Агент из-за бугра. Его настигнет кара, Ему придёт конец! На каждого Икара Найдётся свой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • Вдогонку празднику

  • Актуальное

    ВОСКРЕСНЫЙ ЗВОНОК, или ПЛОХАЯ СВЯЗЬ Алё! Здоров! Ну, есть прогресс? Чего-чего? Опять воскрес?! Вот сука! Падла! Ну народ! Ни яд, ни голод не…

  • Актуальное

    Ликует запретитель, Пришла его пора! Отныне просветитель – Агент из-за бугра. Его настигнет кара, Ему придёт конец! На каждого Икара Найдётся свой…