Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Билибин1

КРОК-ФЕСТ (1998)

Любительская видеосъёмка "фестиваля фестивалей" "КРОК: ФЕСТ". Сентябрь 1998 г.
Первое плавание международного фестиваля анимационных фильмов "Крок" по территории России.

Запечатлены режиссёры: Эдуард Назаров, Давид Черкасский, Фёдор Хитрук, Вячеслав Котёночкин, Евгений Сивоконь, Игорь Волчек, Андрей Хржановский, Александр Горленко, Владимир Тарасов, Александр Татарский, Леонид Носырев, Мария Муат, Иван Максимов, Дмитрий Наумов, Михаил Алдашин, Педро Серрацина, Войцех Собчык, Леена Яакелайнен, Валерий Фирсов, Марина Биляндинова и другие; художники: Марина Курчевская, Нина Виноградова, Надежда Михайлова, Эдуард Кирич, Наталия Чернышёва, Вера Кудрявцева-Енгалычева, Валентин Телегин, Андрей Бильжо и другие; писатели, поэты и драматурги: Михаил Липскеров, Владимир Голованов, Игорь Иртеньев, Игорь Жук; журналисты, кинокритики и киноведы: Наталия Мокрицкая, Алла Боссарт, Наталья Лукиных, Виктор Матизен, Андрей Шемякин, Алексей Орлов, Екатерина Кладо и другие; продюсеры и организаторы: Ирина Капличная, Иосиф Боярский, Вячеслав Маясов, Александр Герасимов, Елена Таврог, Сергей Лазарук и другие; актёр Николай Бурляев.

Часть первая. Открытие (фойе московского Дома Кино, фрагмент церемонии, фуршет), "вечер знакомств" в баре, прогулки по Угличу, Мышкину, экскурсии по Костроме и Нижнему Новгороду, прибытие в Ярославль.

https://youtu.be/Sx_mm_fzNPA

Часть вторая. Экскурсия по Ярославлю, церемония закрытия, обратный путь, прогулка на берегу, фестивальный карнавал.

https://youtu.be/L6ORO6pv7os
Билибин1

21.08.91 г. Что помнится...

Первая половина дня прошла в тревоге и неопределённости.

По результатам утреннего созвона и сбора новостей уже было известно о троих погибших. На студии все обсуждали происходящее. Сведения и мнения были самые противоречивые – от «Всё кончено» до «Теперь мы им покажем». По радио передавали в основном приказы военного коменданта Москвы, мы слушали их в столярке.

В обеденный перерыв – звонил маме и соседу, говорил с Сашей, получил новую информацию, которая не утешала.

Проходя на студии мимо двери группы Валентина Караваева, услышал оттуда радостный возглас: «Я же говорил, что они долго не продержатся!». Но, зная о разных настроениях среди людей, трактовал его с точностью до наоборот и совсем пал духом. Кажется, в этот же день заходил к соседу, который на мои вопросы лишь махнул рукой: «По-моему, всё уже ясно!». Эту фразу я тоже воспринял со знаком «минус»…

Только после обеденного перерыва мелькнула какая-то искра надежды – стали просачиваться радостные новости. Придя домой, поговорил с Сашей, который уже побывал на Пресне. Надежда всё более крепла от полученной информации. Я побежал к метро.

На «Краснопресненской» уже все пилоны были обклеены листовками, которые никто даже не пытался срывать. Люди читали и комментировали фразой: «Хунте конец!». От метро к Белому дому двигались уже не группы, а людской поток. У здания была толпа, намного превышавшая вчерашнюю. Всё бурлило. Транслировалось заседание ВС РСФСР, которое вёл Хасбулатов. Кажется, именно в этот момент сообщили новость, что ГКЧПисты бежали в Форос…

Только здесь, наконец, от сердца отлегло и камень с души упал окончательно. После окончания заседания на трибуне Белого дома появились люди, и стало ясно, что будет митинг. Это был ещё не «Митинг победителей» - до него были сутки. Митинг длился три часа. Выступали Хасбулатов, представители военных и казаков, Заславский, Марк Захаров, Николай Караченцов, Геннадий Хазанов, Гурнов, Молчанов, Бела Куркова. Пел Малинин. Ельцина не было – видимо, как раз в это время он был в Форосе. Запомнилась почему-то реплика из выступления Хазанова: «Это ГКЧП надо судить не за то! Их надо судить за политическую импотенцию. Они даже путч не смогли устроить как следует!»

Собравшиеся крыли хунту. Сообщили, что Горбачёв уже в Москве. Масса сведений была в листовках, расклеенных на стенах. Защитников просили остаться ещё на одну ночь, но было ясно, что это уже – перестраховка. Работало Радио России. Вели съёмку корреспонденты «Вестей». Впервые за три дня светило солнце…

В дневнике запись об этом дне я закончил фразой: «Господи, нашёлся бы в будущем человек, который сможет всё это передать!». Впереди был «трёхминутный рай» (по выражению А.П. Тимофеевского), который для меня растянулся на три дня…
Билибин1

20.08.91 г. Что помнится...

…Утро началось с новостей: Гельмут Коль тоже прервал отпуск, созванивался с Миттераном, Мейджором, Бушем. Кузбасс не бастует, но объявил, что подчиняется только руководству РСФСР. Многие республики, в т.ч. Литва (где выступал Ландсбергис), ГКЧП подчиняться отказываются. В Коми бастуют шахтёры.

Заработало радио «Маяк». По телевидению – по-прежнему работала только первая программа. В обеденный перерыв – снова общался с соседом, он пересказывал новости от «голосов».

После работы, зайдя домой, отправился к Пушкинской площади – поглядеть своими глазами. Посмотрел на танки, окружённые людьми, позвонил домой по таксофону, зашёл пообщаться с соседом, получил ещё порцию жутковатых новостей. И отправился на Пресню, поскольку у меня было законное основание: приобретённый несколькими днями раньше билет в Киноцентр на концерт. Чей – уже не помню, но ясно было, что его отменят.

Москва впечатляла. Стены домов, фонарных столбов и станций метро были обклеены листовками и подпольными выпусками запрещённых ГКЧП газет. В те дни этим занимались, кажется, все уважающие себя периодические издания («Общая газета» ещё не была учреждена). На «Баррикадной» в наружном вестибюле активисты встречали людей, направлявшихся к Белому дому, и инструктировали их. Группы по 4-5 человек через каждые две-три минуты, игнорируя светофоры, бегом устремлялись вниз, к набережной.

Я завернул к Киноцентру и, убедившись что концерт действительно отменён (билет я потом долгие годы хранил, как реликвию), направился туда же.

Ощущение я уже описывал десять лет назад в ЖЖ. Могу только процитировать себя:

«Увиденное возле Белого Дома я до сих пор считаю самым величественным зрелищем, которое мне доводилось видеть своими глазами. Я никогда в жизни так не жалел о том, что у меня нет хотя бы 8-миллиметровой камеры (она появилась у меня только к концу года). В жизни больше не приходилось мне созерцать наяву столь «кинематографичной» картинки. Было впечатление, что я нахожусь на съемочной площадке эпопеи уровня «Войны и Мира». Все журналисты снимали эти события репортажно, статичными планами, а мне казалось, что достаточно сымитировать проезд операторской тележки по рельсам – и Бондарчук будет нервно кусать локти от зависти. Мизансцены сами собой складывались восхитительные. Панорама через строящиеся баррикады, через очередь на запись в ополчение, танки майора Евдокимова, доставку продуктов защитникам, агитаторов, раздающих листовки, любопытных, журналистов – и все это под непрерывное радиовещание из «башенки» Белого Дома, где Любимов и Политковский отслеживали новости о продвижении очередных войсковых частей в сторону Москвы, о появлении слухов о местонахождении и самочувствии Горбачева, о зарубежной реакции на московские события, о вестях из Ленинграда и союзных республик, о забастовках горняков, с объявлениями о том, куда доставлять продукты и иную помощь, или с просьбами детям и женщинам покинуть окрестности…

Естественно, встал главный для меня вопрос: где мне быть? По убеждениям я должен был остаться здесь, где решалась общая судьба. С другой стороны, я понимал, что толку от меня не будет никакого – с моими-то физическими данными. Кроме того, у меня не было при себе запаса лекарств, а в тот год я еще только находился на пути к выздоровлению, и не мог обойтись без лекарственной «подпитки» дольше нескольких часов.

Наконец, был еще один аргумент. Может быть, самый важный для меня.

…В начале 1991 года, зимой, я находился на грани увольнения с «Союзмультфильма». Причиной были мои опоздания с обеденного перерыва (я ходил обедать домой, пользуясь близостью работы). Мне было заявлено, что я не выдержал испытательного срока, и подлежу отчислению. Свое отчаяние помню до сих пор. Каким-то чудом начальник АХО Иван Федорович Марченко в последний момент сжалился надо мной и оставил работать. Но с тех пор я страшно опасался опозданий и совершенно не допускал прогулов. Если бы я остался у Белого Дома, на следующее утро (в случае, если был бы жив) я не смог бы выйти на работу, и мне бы оформили прогул. Это было решающим аргументом. Выбирая между Свободой и «Союзмультфильмом», я выбрал второе. Пребывание на студии я не мог принести в жертву даже ради Отечества. Вероятно, я уже тогда смутно чувствовал, что настоящая Родина для меня – это и есть «Союзмультфильм».

А может быть, был в этом и элемент трусости. Даже наверняка».

У Белого дома я бродил до восьми вечера. Потом вернулся домой. Снова сидел у соседа, обсуждали события, слушали радио. Хорошо помню интервью с Юнной Мориц по «Эху Москвы», которая на предложение что-нибудь прочитать выбрала «Пони девочек катает…» - со строчками «Приходите, генералы, В воскресенье в зоопарк! <…> Подогните ваши ноги И садитесь на меня». Продолжал делиться впечатлениями и новостями со знакомыми и домашними.

Ночью заснуть не смог. Понимал, что сейчас, в эти минуты, решается всё. За окном была слышна стрельба – хотя и далёкая, но явственная. Меня трясло. Возможно, я даже молился…
Билибин1

19.08.91 г. Что помнится...

…Чтобы восстановить события тридцатилетней давности, приходится ворошить старые дневники – память уже подводит.

Первая же запись от 19 августа 1991-го – «Конец свободы!»

В этот день было довольно страшно. С утра по радио и ТВ работали только первые программы, передавали только музыку и новости. От новостей бросало в дрожь. Прославленного «Лебединого озера» я не видел – видимо, был в это время уже на работе.

На студии у людей реакция была разная. Кто-то радовался, кто-то – наоборот. Кому-то уже всё было «до фени». Запомнилось, что Ира Амшарина, зав. складом из отдела снабжения, сказала: «Ну и хорошо! Может, теперь порядок будет наконец и продукты в магазинах появятся». Я ответил цитатой из Кима: «…И поедем со Жванецким Отбывать, чего дадут». Ира вспыхнула и прокричала возмущённую тираду типа «Что ты понимаешь, молокосос!».

В обеденный перерыв (обедал я дома, пользуясь близостью расположения) я зашёл к соседу по подъезду, с которым любил обсуждать всякую всячину, включая политику. Он был уже пожилой, в прошлом – довольно крупный советский функционер. Его вердикт был однозначен: всё кончено. На баррикады никто не пойдёт – будут стрелять, бастовать тоже не станут – посадят. Газет можно не ждать – со свободой слова покончено. Гадали, не дойдёт ли до «нажатия кнопки» и Третьей мировой. Удивлялись, что Ельцин жив и на свободе. Уже было известно, что он провёл пресс-конференцию, где призывал к неповиновению и бессрочной забастовке. И что Горбачёв под домашним арестом в Крыму.

У соседа можно было послушать негосударственное радио – «Эхо Москвы» и зарубежные «голоса». В этот день я в город не выходил, только делился информацией со знакомыми. «Работал коммутатором». Дважды звонил Саше – студенту, который снимал у нас комнату. Он видел на улицах танки, сослуживцы – ОМОН на БТРах, мама сообщила, что весь центр Москвы оцеплен. Доходили сведения о митинге на Манежной (несмотря на режим ЧП) и о том, что Буш прервал отпуск.

К вечеру стало поспокойнее. После пресс-конференции Янаева со сподвижниками создалось впечатление, что всё не так страшно.

Самые яркие впечатления были от следующего дня – 20 августа…
Билибин1

Гимны для Кремля

Прикидываю, как может быть сформулирована новая политическая доктрина РФ. Так сказать, «для памятки Лаврову».

Варианты:

«Хочу – кусаюсь,
Хочу – ругаюсь:
Мне так приятен мой зверский вид!
Я рожи корчу,
Я вещи порчу,
Ах, я разбойник, ах, я бандит!» (с)

«Ненавижу добрые дела,
А навижу чёрные делишки!
Если налечу из-за угла,
Вам не запереться на задвижки!

Слабых обожаю обижать –
Доброта у сильных не в почёте.
Можете полмира обежать,
Но таких злодеев не найдёте!» (с)

«Зовёте меня гадким? Да, я готов на гадости –
Но лишь бы всё захапать к своей великой радости!

Зовёте меня подлым? Да, я готов на подлости –
Но лишь бы в потасовке хватило бы мне бодрости!» (с)

Наверное, ещё не всё вспомнил…
Билибин1

Липецкий плач

Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет…
Я для всех – как вор в законе
В двадцать девять с чем-то лет.

Что же сделал я за пакость,
Я, убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над могилой двух детей.

И хотя я всюду – лишний,
Мощен творческий запал:
Франкенштейнов наплодивши,
Сам же их и закопал.

Что поделать – я не воин,
И веду себя как шкет:
Я покойникам присвоил
Из чужих идей букет.

Как я сделался злодеем
В здешних липецких краях?
Я хотел лишь стать Диснеем,
Ну, Татарским – на крайняк…

Мне не брать на фильмы ссуду,
Не снимать своё кино.
Путь отрезан мне повсюду.
Будь что будет, всё равно.

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора —
И любая Кинопроба
Фильм мой примет на ура.


11 декабря 2020


Источники вдохновения:

https://www.fontanka.ru/2020/12/09/69615261/?fbclid=IwAR16dap4k9YmcjV-zgjfVS5CpeIihisaIlVt1F9m8hSsBOCdhNZqnm-h520

https://gorod48.ru/news/1906364/?fbclid=IwAR3Hv2EAEZESRQqkx00BdSUW-cnzrrcVOQhdA0nwVzu-NVTpU-sTPxx8OM0

https://www.mk.ru/social/2020/12/10/izza-falshivykh-smertey-ot-koronavirusa-na-prestizhnom-konkurse-gryanul-skandal.html?fbclid=IwAR0dEYGqaWpBbJfBO5mBkYmmSobWLMPI9iGOrwh1MIh0Eny78mARQlqdCzk
Билибин1

Зачин новой сказки

АЙБОЛИТ-2020


Добрый доктор Айболит!
Не берёт его ковид –
И плывут к нему с Камчатки
Рыба, краб, моллюск и кит.

Приплывает осьминог,
От отравы изнемог:
«Бросьте Африку скорее,
Отправляйтесь на восток!

Доктор, это просто ад:
На Камчатке говорят –
ФСБ в моря сливает
Неизвестный новый яд!»

«Я вколю вам антидот,
За неделю всё пройдёт!» -
Отвечает добрый доктор
(И надеюсь, что не врёт).

Но кремлёвский таракан –
Всероссийский капитан.
Он ведёт свою галеру
Прямо в Тихий океан…
Билибин1

Песенка об омском враче

Жил на свете омский врач,
Он угодлив был too much,
И в итоге оказался палач.
Раз пятнадцать он грешил –
То травил, а то душил,
Но ни разу отказаться не решил.

И в толпе, и в строю
Напевал он всюду песенку свою:

«Омский врач, омский врач, распишитесь:
Гильотину вам на склад завезли!
Омский врач, омский врач, не ершитесь –
Только трусам доверяют корабли!»

Но однажды сотни плах
Превратились в смрадный прах,
И досталось палачам – просто ах!
Омский врач пошёл под суд,
Не надеясь, что спасут
Иль хотя бы к разгильдяйству отнесут…

Он краснел, он бледнел
И ни разу промурлыкать не посмел:

«Омский врач, омский врач, распишитесь:
Гильотину мы для вас привезли!
Омский врач, омский врач, не ершитесь –
Всех, кто честен, отравить вы не смогли!»
Билибин1

Рязанов в ЖЗЛ

Дочитал книгу Евгения Новицкого «Эльдар Рязанов» в серии ЖЗЛ. Открыл для себя довольно много неизвестной информации.



Насчёт рекомендаций… Если читателя интересует подробный анализ специфики каждого рязановского фильма – работы оператора, художника, композитора и т.п., - то лучше обратиться к книгам самого Рязанова. Благо ни одна из них, по-моему, не переиздавалась при его жизни в неизменном виде – всегда в новых изданиях есть отличия: авторские сокращения, опущенные и добавленные главы и т.п. За аналитикой – туда (ну, или к киноведческим текстам). За смыслами – тоже.

Зато тем, кого больше интересует событийно-биографическая часть, представленная в хронологическом порядке и дополненная текстами из иных источников (воспоминаний и интервью актёров, композиторов и других соучастников и современников), эта книга будет, вероятно, весьма интересна. Как и в предыдущей своей работе, посвящённой Гайдаю, очень много места автор уделяет рассказам об актёрских кастингах – кто что должен был сыграть и почему не сыграл в результате (местами действительно очень интересная и важная информация). Другим сторонам режиссёрской работы авторского внимания отводится меньше. Часто автор прибегает к сравнениям готовых фильмов со сценарной основой, цитируя фрагменты пьес или киноповестей, не попавшие в окончательные монтажные редакции картин. Из критиков больше всего цитируется Денис Горелов.

Удобной представляется система авторских глав-отступлений («заметок на полях»): «Рязанов и музыка», «Рязанов и автомобили», «Рязанов-киноактёр», «Рязанов и телевидение», также опробованная в книге о Гайдае. Очень ценно вписывание пьес и нереализованных сценариев Рязанова и Брагинского в творческую биографию героя книги (в своих собственных текстах Рязанов этого, как правило, не делал).

Автору не удаётся спрятать своё неприятие поздних работ Рязанова (хотя и со множеством комплиментарных оговорок), хотя, думается, интереснее было бы подойти к ним не с оценочно-критической, а как раз с аналитической меркой. Впрочем, со многими оценками я бы согласился. А вот обильное цитирование довольно слабых песенных текстов героя книги, напротив, сократил бы.

Ну, а в целом – спасибо автору за интересную книгу.
Билибин1

Сыктывкарские впечатления

…Чтобы окончательно возненавидеть теперешние московские зимы, достаточно провести один день в Сыктывкаре.

Вот где настоящий зимний кайф: -18°, скрип снега под ногами, яркое северное солнце, дымы из труб столбом и деревянные домишки с сосульками такой длины и конфигурации, какие я в Москве видел только во времена советского детства. Здесь даже поскользнуться по-своему в радость – падаешь всё-таки на снег, а не на грязный асфальт в реагентах. Правда, местные жители говорят, что зима в этом году и здесь мягкая – обычно температура держится около -20°, а сейчас то и дело скачет к нулю…

Прошедшей лекцией я доволен, а если учесть дорожный недосып и недоед, то всё вышло как нельзя лучше. Публика собралась заинтересованная, почти все досидели до конца (а длилось мероприятие около трёх часов), многие благодарили и изъявляли желание продолжить общение. В зале были и активные собеседники, тянуть за язык аудиторию не пришлось.

Большое спасибо Фонду Фридриха Эберта и лично Пееру Тешендорфу, а также Револьт-центру и Международному Мемориалу за приглашение, организацию и финансирование поездки. Надеюсь, я никого не разочаровал.